Христианская библиотека Логос

Главная Контакты Скачать
 
Главная >> Книги >> С описанием >> История трех царей

История трех царей

E-mail
Автор Джин Эдвардс   
12:11:2008 г.
Оглавление
История трех царей
Я обрел Давида
Господи! Ты испытал меня и знаешь
Вот, они подстерегают душу мою
Жертва Богу - дух сокрушенный
Утверди стопы мои в слове Твоем
Ты держишь меня за правую руку
По слову уст Твоих
Господь испытает
Далеко удалился бы я
Я стенаю в горести моей
Восстают цари земли
Наведи, Господи, страх на них
Но я всегда с Тобою
Я вознес избранного из народа Моего
Ибо знает Господь путь праведных
Вспоминаю дни древние
У Тебя не водворится злой
Не восхотел благословения
Долго жила душа моя с ненавидящими мир
Кто мудр, тот заметит сие
Не надейтесь на князей
Укажи мне путь, по которому мне идти
Блажен человек, которого вразумляешь Ты, Господи
И позавидовали в стане Моисею [и] Аарону
Семя его пребудет вечно
Вспомни, Господи, Давида

Глава XVII

Вспоминаю дни древние

Через два поколения после этих событии некий молодой человек с чувством героя вступил в армию Израиля под предводительством нового царя. Вскоре до него стали доходить легенды о славных храбрецах Давида, и он твердо решил узнать, не остался ли кто-либо из них в живых, и если да, то непременно найти его, хотя, по подсчетам, такому человеку должно было бы быть более ста лет от роду.

И такой человек нашелся. Немедленно разузнав о нем наш герой поспешил к его жилищу. С волнением он постучал в дверь. Когда та медленно открылась, юноша увидел перед собой беловласого великана, лицо которого покрывало множество морщин.

— Не вы ли, господин, один из храбрецов Давида, из далекого прошлого, один из тех, о коих мы так много слышали?

Старик долго смотрел на молодого человека, на его одежду и воинские доспехи. Затем старческим, но твердым голосом, не отводя взгляда от лица юноши, он произнес:

— Если ты спрашиваешь, не я ли бывший вop и пещерный житель, последовавший за плаксивым беглецом, то да, это я. Я был одним из «храбрецов Давида».

И хотя в словах старика звучала непочтительная усмешка, при последней фразе он с достоинством выпрямился.

— Но... почему Великого Царя вы называете слабаком? Разве он не был величайшим из всех правителей?

— Он не был, конечно, слабаком, — ответил старик. Затем, поняв причину, по которой этот увлеченный юноша стоял у его двери, он добавил мудро и мягко: «Но и великим вождем он не был тоже».

— Что же тогда, господин? Ведь я пришел узнать про Великого Царя и про его... храбрецов. В чем же было тогда величие Давида?

— В тебе, я вижу, говорит честолюбие юности, — сказал старый воин. Очевидно, ты мечтаешь и сам однажды повести людей. Помолчав, он продолжил задумчиво. Да... я расскажу тебе о величии моего царя, но мой рассказ может удивить тебя.

Глаза старика наполнились слезами. Он вспоминал Давида, потом подумал о безрассудном молодом царе, только вступившем на престол, и начал:

— Я расскажу тебе о моем царе и его величии.

Мой царь никогда не угрожал мне, как это делает ваш. Ваш новый царь начал свое правление с законов, правил, предписаний и запугиваний. Самое яркое воспоминание, оставшееся у меня о моем царе, от тех дней, когда мы жили в пещерах, это то, что его жизнь была покорностью. Да, он показывал мне покорность, но не власть. Он учил меня не немедленным действиям по правилам и законам, а искусству терпения. Именно это изменило мою жизнь. Законничество есть не что иное, как попытка начальствующего избежать страданий. «Правила были изобретены старейшинами, чтобы они могли пораньше ложиться спать». Люди, твердящие о власти, тем самым только доказывают, что у них ее нет. Цари же, произносящие речи о подчинении, выдают двойной страх в своих сердцах: они не уверены, являются ли они истинными вождями, посланными Богом, и что живут в смертельном страхе восстания.

Мой царь не говорил о подчинении ему. Он не боялся восстания, потому что его не волновало свержение с трона! Даже тогда, когда он его получил.

Давид научил меня проигрывать, а не побеждать. Давать, а не брать. Он показал мне, что наставнику, а не ученику, достаются неудобства. Он ограждал нас от страданий, а не раздавал их нам.

Он научил меня понимать, что власть уступает восстанию, особенно когда это восстание — лишь результат незрелости, а то и глупости.

Старик замолк, очевидно, вспоминая какие-то эпизоды из той жизни в пещерах, — может быть, трагические, а, может быть, и курьезные.

— Нет, — продолжил он, на сей раз очень серьезно, — власть от Бога не страшится тех, кто бросает ей вызов, не оправдывается, не защищает себя и ни капли не боится свержения.

В этом-то и было величие нашего Вели... Настоящего Царя.

Старик повернулся, чтобы уйти. В этом его движении были величие и простота одновременно. Затем он еще раз обернулся к юноше:

— Была ли у Давида власть? Люди, у которых ее нет, только и твердят о ней: покорись! подчинись! У Давида — была власть. Только я не думаю, чтобы это когда-либо занимало его голову. Нас было шесть сотен, далеко не образцового поведения, идущих за ним, за нашим вождем, который много плакал. Вот и все о нас, кем и какие мы были.

Это были последние слова, которые молодой солдат услышал от старого воина.

Тихо выйдя на улицу, юноша не знал, будет ли он когда-нибудь счастлив, служа в армии своего царя Ровоама.



 
 
Нашли опечатку? Выделите текст, нажмите Shift + Enter и отправьте нам уведомление.