Глава II

Я обрел Давида, раба Моего, святым елеем Моим помазал его

На следующее утро Давид увидел, что кто-то стремительно к нему бежит. Фигура, приближаясь, все вырастала, пока не стало очевидным, что это его родной брат.

— Беги! — кричал брат. — Беги изо всех сил. Я присмотрю за стадом.

— Зачем?

— Старик-пророк... Он хочет видеть всех восьмерых сыновей Иессея, нашего отца. И он уже видел всех, кроме тебя.

— А зачем?

— Беги!

И Давид побежал. Он бежал изо всех сил молодым стремительным бегом, останавливаясь на мгновение, чтобы перевести дыхание. Пот лился по его загорелым щекам. Раскрасневшееся лицо сливалось с рыжими вьющимися волосами. Таким он и вошел в дом своего отца, глазами отмечая все, что было в поле его зрения.

Он стоял перед всеми, этот самый младший сын Иессея, повзрослевший, высокий и сильный. Но таким его видел только почтенный старец, их гость, но не все остальные. Ведь родня не замечает, как растет ребенок. Старик же видел. Он видел и еще кое-что. Каким-то образом ему ведомо было то, что знает лишь Бог.

...А Бог испытал все дома в царстве Своего Народа, один за другим, в поисках чего-то особенного. В результате Всемогущий увидел, что именно этот вот пастушок любит своего Господа больше, чем кто-либо другой на всей священной земле Израиля...

— На колени, — сказал старец с бородой и седыми волосами до пояса. Преклонив колени с большим достоинством, никогда прежде этого с ним не бывало, Давид почувствовал, что на голову и лицо его течет елей. Где-то в потаенном месте сознания, вернувшего его в детство, промелькнула мысль: «Ах, это, должно быть, то, что совершают для посвящения на царство. Значит, Самуил совершает посвящение? Он делает меня... но кем?»

Еврейские слова были безошибочны. Даже дети знали их — «Вот помазанник Божий!»

* * *

Ты, наверное, думаешь, что этот знаменательный день изменил всю последующую жизнь Давида? Но не находишь ли ты странным, что это самое замечательное событие привело юношу не к трону, а к десяти годам мук и страданий? В тот день Давид был зачислен не в царский род, а в школу сокрушенности сердца…

*

Самуил ушел.

Сыновья Иессея, за исключением одного, отправились на войну. Младший, еще не созревший, по мнению родных, для войны, получил тем не менее продвижение в доме своего отца: из пастухов — в разносчики. Теперь новой его работой стало бегом доставлять братьям пищу на военные рубежи. И он делал это так же безропотно и исправно, как и пас овец.

В один из таких переходов на передовую он убил еще одного «медведя», и точно таким же способом, как и первого. Но только этот враг оказался человеком, причем, ростом в девять футов, а звали его Голиаф. Этот необыкновенный подвиг прославил молодого Давида, и его провозгласили народным героем...

Время же вскоре привело нашего певца и воина во дворец безумного царя... В обстоятельствах, таких же невыносимых, как и сам царь, юноше предстояло узнать многие вещи, не ведомые ему ранее, но нужные для постижения жизни...