Христианская библиотека Логос

Главная Контакты Скачать
 

Доброе утро Святой Дух

E-mail
Автор Бенни Хинн   
17:10:2008 г.
Оглавление
Доброе утро Святой Дух
Познавая Божье присутствие
От Яффы до края земли
До края земли
Традиция, традиция...
Лицом к лицу
В сопровождении Духа
Чей голос ты слышишь?
Следуй за Его голосом
Дух, душа и тело
Личность Духа
Ветер для твоих парусов
Капитуляция
Могучее вторжение
Его близость к нам
Место для Духа
Духовный рост
На расстоянии протянутой руки
Отношения завета
Почему Ты плачешь?
Радость свободы
Небеса на земле
Твое требование Духа

Глава 2.

От Яффы до края земли

Это произошло в декабре 1952 года в Яффе, в Израиле.
Клименция Хинн находилась в больнице: вот вот она должна была родить своего второго ребенка. Стоя у окна родильного отделения, Клименция задумчиво смотрела на открывающийся прекрасный вид: ярко голубые воды Средиземного моря, уходящие в бесконечность. Но на душе этой маленькой женщины родом из Армении было неспокойно. Ее сердце разрывалось от горечи, страха и стыда.

Невдалеке от берега виднелось несколько черных островерхих утесов, носящих имя Андромеды. Греческая легенда гласит, что девушка, по имени Андромеда, была прикована к одному из этих утесов, и тогда герой Персей прилетел на своем крылатом коне, убил морское чудовище, готовое сожрать девушку, и спас ее.
Клименция страстно желала, чтобы кто-нибудь тоже прилетел к ней и спас ее от позора и страданий. Она была примерной прихожанкой греческой православной церкви, но не слишком много знала о Господе. Несмотря на это, она пыталась "торговаться" с Ним.

Стоя у окна и глотая слезы горечи, она молила Бога: "У меня единственная просьба, Господь. Пожалуйста, дай мне мальчика, и тогда я отдам его Тебе обратно". Она умоляла Его снова и снова: "Пожалуйста, Господь, дай мне мальчика, и я отдам его Тебе".

ЯФФА

Шесть прекрасных роз
Первым ребенком в семье Костанди и Клименции Хинн была чудесная девушка Роза. Но безжалостные традиции Среднего Востока - и в особенности семьи Хиннов - требовали: первенцем должен быть мальчик и наследник.
Семья Костанди, эмигрантов из Греции в Палестину, начала преследовать Клименцию за то, что она не родила мальчика. "Посмотри, - кололи ей глаза, - жены всех братьев родили мальчиков". Над ней насмехались и издевались, доводя бедную девушку до слез. Клименция чувствовала стыд и свою вину перед мужем, а ведь ради этого брака их родители приложили столько усилий.

Ее глаза все еще были мокры от слез, когда она заснула в тот вечер. Ночью ей приснился необыкновенный сон, который Клименция вспоминает до сих пор. "Я увидела шесть роз - шесть прекрасных роз в моей руке, - рассказывает она. - Потом я увидела, как Иисус вошел в мою комнату. Он подошел ко мне и попросил у меня цветок, и я отдала ему одну розу". Дальше в этом сне появился стройный невысокий молодой человек с темными волосами. Клименция помнит каждую черточку его лица, он подошел к ней и укрыл ее теплым одеялом.

Когда молодая женщина проснулась, она спрашивала себя: "О чем этот сон? Что это все может значить?"
На следующий день, третьего декабря 1952 года, родился мальчик - это был я.
Потом моя мама родила еще шесть мальчиков и двух девочек, но наша мать никогда не забывала, как она "торговалась" с Богом. Позднее она рассказала мне об этом сне и объяснила, что я и был той самой розой, которую она отдала Иисусу.

Я прошел конфирмацию в греческой православной церкви, крестил меня Иерусалимский патриарх Бенедикт. Во время церемонии он дал мне свое имя - Бенедикт. Если ты родился на Святой земле, то религиозный отпечаток на твоей жизни - неизбежность. В возрасте двух лет я попал в католическую подготовительную школу и затем уже в течение четырнадцати лет моими единственными учителями были сперва монашка, а потом и монахи.
Яффа казалась мне райским уголком. И на самом деле само слово "яффа" означает "красивый";
Иоппа - на древнегреческом, и Яфо - на еврейском. На всех языках это слово переводится одинаково.
Когда я был мальчишкой, я любил слушать рассказы о событиях, которые происходили на этой земле. Город Яффа был основан еще до того, как начали писать историю. Первые упоминания о нем можно найти в списках фараона Тутмоса среди ханаанских городов, обложенных данью. Это было в далеком пятнадцатом веке до Рождества Христова, еще до того как Иисус Навин взял Иерихон. Именно там разгружались корабли финикийского царя Хирама Тирского, которые привозили кедр для постройки храма времен царя Соломона.

Несмотря на все эти увлекательные факты, история не щадила место моего рождения. Яффу захватывали, покоряли, разрушали и выстраивали заново много раз. Симон Маккавей, Веспасиан, мамлюки, Наполеон и Алленби - все побывали в Яффе.

Всего за шесть лет до моего рождения Яффа оказалась одним из городов нового государства Израиль, об образовании которого говорили пророки. Однако население Яффы не было еврейским.

Мэр Хинн
Когда я был маленьким, мой отец был мэром Яффы. Он был крупный мужчина, около двух метров ростом и ста килограммов весом. Он был прирожденный лидер. Мой отец был могуч физически, обладал ясным умом и сильной волей. До того как осесть в Палестине, его семья переехала из Греции в Египет и уж потом в Яффу, что здесь было обычным делом. Этот город в годы моего детства был по-настоящему международным. Проходя по улице Рацель к Башенной площади, на которой располагались Башня Абдул Хамид Юбили с часами, каменная тюрьма и Великая Мечеть, выстроенная в 1810 году, можно было слышать французскую, болгарскую, арабскую речь. В ларьках и открытых кафе можно было найти самый разнообразный выбор блюд - от пудинга до фалаффеля. (Фалаффель - арабское мясное блюдо, напоминающее шаверму. Прим. пер.)

Я ничем не выделялся в этом пестром мире: рожденный в Израиле, но не еврей; воспитанный в арабской культуре, но не араб; ученик католической школы, но крещенный в греческой православной церкви.
В этой части земли языки смешивались с легкостью. Я думаю, что каждый мог говорить по меньшей мере на трех или четырех языках. На арабском говорили дома, но в школе сестры католички учили на французском, за исключением Ветхого Завета, который преподавался на древнееврейском. И хотя я был еще маленьким, я помню, как Яффу с ее стотысячным населением просто захлестнула волна евреев из Тель-Авива, который стремительно рос на север. Сегодня этот конгломерат официально имеет двойное название: Тель-Авив-Яффа. Там проживает около четырехсот тысяч человек. Тель-Авив начал свое существование необычным образом. Это был еврейский эксперимент: в 1909 году шестьдесят семей в складчину купили тридцать два акра голых песчаных дюн на севере от Яффы и приступили к их освоению. Они устали от тесноты шумных арабских кварталов, где они жили. Поселение продолжало расти, пока Тель-Авив не стал крупнейшим городом в Израиле. Несмотря на то, что мой отец не был евреем, израильские руководители доверяли ему. Они были рады, что мэром стал человек, который способен работать в столь многонациональной среде. Мы гордились его многочисленными друзьями, среди которых было много известнейших людей. Отцу несколько раз предлагали стать послом Израиля в разных странах, но он предпочел оставаться в Яффе.
На семью же времени катастрофически не хватало. Положа руку на сердце, я могу сказать, что не слишком хорошо знал своего отца в те годы. Казалось, он был абсолютно неуловим, то встречаясь с какими-нибудь важными гостями, то выполнгя официальные обязанности, представляя руководство Яффы. Он не был человеком, который любит показывать свои чувства, он был скорее строг, редко выражая свои привязанности и антипатии (зато мать была сама чувствительность). Я думаю, отчасти это объяснялось особенностями культуры. Мужчина должен быть мужчиной. Мы жили очень хорошо. Служба отца в правительстве позволила нам иметь собственный дом в фешенебельном районе; он был обнесен каменной оградой с усыпанным битым стеклом верхом в целях безопасности. Моя мать была "хозяйкой в доме" во всех смыслах этого слова - растить такую ватагу детей было нелегким делом.

Католический кокон
По мере того как я переходил из класса в класс, я больше и больше считал себя католиком. Подготовительная школа, в которой я учился, скорее напоминала монастырь. Мы регулярно посещали мессу. Мои родители против ничего не имели, потому что частная католическая школа была самым престижным учебным заведением в городе. Всю неделю я занимался с католическими монахинями, а по воскресеньям ходил с отцом и матерью в греческую православную церковь. Такой порядок вещей не считался чем-то странным в многонациональной Яффе. Верность какой-то одной деноминации не считалась таким уж важным делом.

Был ли я католиком? Вне всякого сомнения! Католицизм был моей молитвенной жизнью. Это занимало мое время и внимание пять дней в неделю. Я думал как католик. Я практически жил в монастыре, и в этом коконе я был несколько оторван от мира.
Я был отделен от мира и еще по одной причине - ребенком я ужасно заикался. Малейшее волнение приводило к тому, что я почти не мог говорить. Для меня было трудно подружиться с кем-нибудь, надо мной насмехались или просто не хотели разговаривать.

Я не слишком разбирался в том, что происходит в мире, я знал только то, что мои учителя считали нужным мне сообщить. Зато в вопросах, касающихся католической жизни, я был настоящий знаток. Время шло, и вскоре я перешел под попечительство так называемого Братского собрания - там уже все учителя были монахи.
Несмотря на то, что я был всего лишь маленький мальчик, я был ужасно религиозен. Я молился и молился без устали - возможно больше, чем многие христиане молятся сегодня. Но все, что я знал, это молитва Святой Деве Марии, всем святым, молитва Господня и несколько других молитв из различных молитвенников.

Очень, очень редко я действительно говорил с Господом. Если у меня была какая-нибудь особенная нужда, я приносил ее Богу, а в остальном моя молитвенная жизнь была полна рутины и штампов, повторяющихся изо дня в день.
Казалось, что тогда во взаимоотношениях с Богом проповедовался только один принцип: "Когда ты молишься, нужно чувствовать боль". Сделать это было довольно легко. Практически невозможно было найти другого места, чтобы встать на колени, кроме белых иерусалимских камней, из которых было сделано буквально все вокруг. А в школе, где я учился, на полу из жестких белых камней не было ковров.

Я на самом деле пришел к заключению, что если ты не страдаешь во время молитвы, Господь не слышит тебя, что страдание является лучшим средством завоевать Божьи симпатии.
Несмотря на то, что в учении напрочь отсутствовала всякая духовность, я до сих пор храню в памяти глубокие библейские знания, которые я приобрел в те дни. Я часто думаю: "Не так уж много детей сейчас изучают Ветхий Завет на древнееврейском". Наши путешествия по различным местам Израиля оживляли Слово Божье, привязывая ею к действительности. Однажды, например, мы ездили в Нагев, где, стоя рядом с колодцами, которые вырыл Авраам, слушали лекцию о нем. Я никогда не забуду эти поездки.

Его одеяния были белее белизны
Несколько раз в моей жизни Бог говорил мне в видениях. Один раз это произошло и в Яффе, когда мне было одиннадцать лет.

Я верю, что именно тогда Бог начал действовать в моей жизни. Я помню это видение так ясно, как будто это произошло вчера. Я увидел, как Иисус вошел в мою спальню. На Нем была одежда белее, чем сама белизна, а поверх была накинута ниспадающая темно красная мантия. Я видел Его волосы. Я смотрел в Его глаза. Я видел все. Вы должны понять одно: в то время я не был спасен и не знал Иисуса, я еще не просил Христа войти в мое сердце. Но увидев Его, мгновенно узнал Его. Я знал - это Господь.

Когда это произошло, я глубоко спал, но неожиданно со мною стало происходить что-то странное, я начал ощущать, будто мое детское тело пронзает электричество, будто меня включили в розетку. Я чувствовал, как будто миллион иголок касались моего тела, вызывая необычное оцепенение. Я глубоко-глубоко спал, когда явился Господь. Он посмотрел прямо на меня. Его глаза были самыми прекрасными в мире. Он улыбался и открыл мне Свои объятия. Я чувствовал его присутствие, мне было хорошо. Я никогда этого не забуду.

Господь ничего не сказал тогда, Он просто посмотрел на меня и исчез. Я мгновенно проснулся. В тот раз я не понял до конца, что, собственно, произошло, но это не был просто сон. Во сне с тобой не случается таких переживаний, которые произошли со мной. Бог показал мне видение, которое оставило неизгладимый след в моем детстве.
Когда я проснулся, я все еще чувствовал эти странные покалывания. Я открыл глаза, осмотрелся вокруг, прислушался. Необычайно сильные чувства вес еще до краев наполняли меня. Меня словно парализовало.
Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Меня как будто заморозили. Но все-таки я мог контролировать себя. Эти сильные чувства переполняли меня, но не управляли мной. Я чувствовал, что могу произнести: "Нет, я не хочу, чтобы это продолжалось", и это переживание оставило бы меня. Но я ничего не сказал. Я просто лежал тихонько, и эти чувства оставались со мной, а затем медленно растаяли.

Утром я рассказал обо всем моей матери, и она до сих пор помнит свой ответ: "Ну, тогда ты наверняка святой". Такие вещи не случались с людьми в Яффе, будь они католиками или православными. Конечно, я не был "святой", но моя мать думала, что если Иисус явился мне, то у Него должно быть более высокое призвание для меня.
А пока Бог трудился над моей жизнью, начали происходить другие события, которые навсегда изменили судьбу нашей семьи.



 
Другие материалы этого автора
 
Нашли опечатку? Выделите текст, нажмите Shift + Enter и отправьте нам уведомление.