Христианская библиотека Логос

Главная Контакты Скачать
 
Главная >> Книги >> С описанием >> Внутренний мир

Внутренний мир

E-mail
Автор Ларри Крабб   
17:10:2008 г.
Оглавление
Внутренний мир
Взгляд в глубину
Что скрывается под внешностью?
Пловцы и ныряльщики
Взгляд в себя может принести разочарование
Глубины жизни
Знать, что ищешь
Кто жаждет...
Наши желания
Переживая боль
Зачем столько боли?
Три вида желаний
Осознание жажды
Зачем нам знать о жажде?
Как распознать нашу жажду?
Мы ищем не там, где следует
Греховная самозащита
Суть проблемы
Проблема требовательности
Возникновение проблемы
Что делает Бог с требовательным духом
Ложные пути
Понять самого себя
Слово Божие
Люди Божии
Изменяясь изнутри
Постигая тайну
Что нужно изменить?
Разобраться в своих разочарованиях
Сила Евангелия
События, которые приносят разочарование
Грех в общении
Глубинная перемена
Изменение самого нашего естества
Дорогая цена перемен

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ

Поскольку все мы – падшие люди, ищущие удовлетворения посредством собственных усилий, каждый из нас заражен вирусом требовательности. В зависимости от условий зараза может распространиться по всему организму и начать разрушать духовную жизнь человека или может ослабнуть до легкой формы горячки, обостряющейся лишь время от времени. История страданий Иова дает ясную картину того, как этот «вирус», долгое время дремавший в потаенных уголках человеческой души, развивается в тяжелое заболевание, которое требует непосредственного вмешательства Бога. Давайте внимательней посмотрим на то, что произошло с Иовом, и попробуем определить, каковы же эти условия, столь благоприятные для развития нашей болезненной требовательности.

Все начинается с того, что на Иова обрушивается целый ряд сокрушительных несчастий. Сначала свирепые разбойники убивают его волов и ослов вместе с работниками, которые пасли их. Не успевает гонец, сообщивший Иову о печальных событиях, закончить свою речь, как врывается второй посланец со словами, что внезапный огонь с неба спалил овец и других работников Иова. Второго перебивает третий, возвещая хозяину, что еще одна шайка грабителей похитила его верблюдов и убила работников, которые присматривали за ними. Не успел Иов оправиться от этих страшных ударов, появляется четвертый человек, несущий скорбную весть о том, что дом, где сыновья и дочери Иова ели, пили и веселились, рухнул, погребя под собой всех его детей.

В одно мгновение Иов оказался разорен и лишился всех своих детей. В ответ на эти напасти он пал на землю и поклонился: «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (Иов 1:21).

Но худшие беды были еще впереди. В следующей главе мы узнаем, что Бог позволил сатане умножить скорби этого несчастного, отчего тело Иова покрылось жуткими язвами с головы I до пят. Раньше Иов был здоровым и богатым человеком, прекрасным семьянином, теперь же он оказался больным, нищим и бездетным, похоронившим десятерых детей, – и все это с Божьего ведома. Если бы понадобилось подыскать человека, чья жизнь служила бы опровержением «евангелия здоровья, богатства и счастья», таким человеком, бесспорно, мог бы стать Иов.

Добавьте к этому еще разногласия с женой. Представьте себе, как она была расстроена. Она советовала ему проклясть Бога, возможно, в надежде, что Господь поразит его на месте. По ее разумению, только смерть могла облегчить страдания ее мужа. Но Иов отвечал ей с необычайной зрелостью: «Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? » Бо-годухновенное писание ясно говорит нам: «Во всем этом не согрешил Иов устами своими» (Иов 2:10). В том, как Иов поначалу отреагировал на свою трагедию, нет и намека на жалобы или жалость к себе, в его ответе не чувствуется требовательной настойчивости.

Многие люди ведут себя именно так. В час самых ужасных испытаний им удается собрать все свои силы в кулак и прильнуть к Богу, чтобы продолжать жить. Однако не стоит ли за нашим желанием осилить тяжкие времена тихая, но крепкая надежда, что если мы будем должным образом себя вести, то наши страдания быстро прекратятся и мы заживем по-старому? «Боже, я извлек урок из этих трудностей. Видишь, с какой небывалой зрелостью я справляюсь с ними? Теперь хорошо бы снова сделать мою жизнь полегче».

Похоже, чем дольше нам приходится ожидать столь желанного облегчения, тем больше требуется прилагать усилий, чтобы доверять Божьему благоволению. Многое из того, что со стороны можно принять за доверие, может оказаться всего-навсего уверенным предвкушением возвращения былых благословений.

Услышав о несчастьях Иова, трое его друзей пришли предложить ему утешение. В течение целой недели они мудро поддерживали друга лишь своим присутствием, сидя с ним в тишине, не произнося ни слова. Они видели, что муки Иова слишком велики и пустые разговоры тут не помогут.

После семи дней безмолвия Иов нарушил молчание, выплеснув наружу всю скорбь своего сердца. Это прекрасно, когда у человека есть возможность излить перед другими ту печаль и боль, которые он чувствует в глубине души. Псалмопевцы создавали прекрасные произведения, исполненные тоскою, идущей из самого сердца. А Господь так мучился и переживал в последнюю ночь в Гефсиманском саду, что покрылся кровавой испариной. Иов дал выход своей боли, заявив, что жизнь его так ужасна, что лучше бы было ему никогда не родиться. Этот человек глубоко страдал. Если мы скажем, что все его муки – это желание иметь то, что ему было недоступно, это прозвучит как чудовищное упрощение проблемы, однако же это именно так. Иов, равно как и мы все, был создан для благословения, но ему предстояло жестокое испытание.

Рассматривая то, как Иов справлялся со своими трудностями, мы должны помнить один важный принцип: когда дела идут плохо, особенно в течение долгого времени, когда наше сердце переполняет не радость, а боль, тогда у нас появляется как никогда сильное искушение позволить своей жажде облегчения превратиться в настойчивое требование. И чем более жестокую боль мы испытываем, тем сильнее искушение.

Первый друг Иова, по имени Елифаз, невольно подстегнул скрытую склонность Иова к требовательности, посоветовав предать его дело Богу (Иов 5:8). Иов жаждал облегчения, что вполне понятно, но не имел никаких средств для его достижения. Елифаз заронил в уме Иова мысль, которая постепенно переросла в ложную надежду, а затем и в требование. Елифаз откликнулся на страдание Иова тем, что начал искать какое-нибудь разумное объяснение происходящему. У всех этих внезапных бедствий, которые обрушились на Иова, должна была быть какая-то причина, и если ее отыскать, можно вернуть все на круги своя и восстановить былой покой. Мне кажется, именно такое рассуждение заставило Елифаза предположить, что у Иова наверняка было что предать Богу на рассмотрение, некий довод, который бы достаточно веско прозвучал в зале Божьего суда.

Люди, отчаянно жаждущие облегчения, в своем нетерпении прибегают к уловкам, сулящим скорый результат, но которые по более здравому размышлению могут оказаться довольно глупыми.2 Иов не был исключением. Вот его слова: «О, когда бы сбылось желание мое и чаяние мое исполнил Бог!» (Иов 6:8).

Вилдад, второй из друзей, продолжил ту же тему, убеждая Иова, что если он взыщет Бога с чистым сердцем, Господь непременно встанет на его защиту и вернет ему прежнее благополучие (Иов 8:5-6).

Софар, третий друг, обвинил Иова в сокрытии какого-то порока в его душе и убеждал, что если Иов удалит от себя беззаконие и с новыми силами посвятит свою жизнь Богу, то Господь очистит его от посрамления (Иов 11:11—15).

Заметьте, что все, что сказали Иову его друзья, было хороню, но ни один из них не почувствовал опасности появления у Иова желания потребовать положенного. Каждый искал какой-нибудь способ улучшить его положение, но никто не принимал предосторожностей против вскармливания в нем требовательного духа. «Если ты сделаешь это, – говорили они, – Господь даст тебе то».

Иов обдумал их советы, но не принял ни одного. Он был в отчаянии: «Если захочет [человек] вступить в прение с Ним, то не ответит Ему ни на одно из тысячи» (Иов 9:3). «Извините, господа, – говорил Иов, – ничего не выйдет. Вы предлагаете мне вступить в спор с Богом. Но если бы я действительно вступил с Ним в дискуссию, я не смог бы найти ответа ни на один вопрос из тысячи. Даже если бы я был твердо уверен в собственной правоте, я все равно бы не осмелился спорить с Богом».

Но страдания Иова продолжались. Ничто так не может выбить человека из колеи, как тупая, непрестанная боль, которой не видно конца. По мере того как слабеет надежда, позолота смиренного доверия постепенно сходит, а из-под нее начинает проступать наша затаенная требовательность. То, что мы раньше принимали за доверие, на деле оказывается всего-навсего ложной уверенностью в том, что Бог в конце концов – через месяц? год? два? – даст нам то, чего мы так отчаянно желали все это время. Когда же наши молитвы остаются без ответа чуть дольше, чем мы ожидали, наша уверенность может и пошатнуться. Внешний налет доверия исчезает, обнажая требовательный дух, тихо набирающий силу в глубинах нашего сердца.

Несколько лет назад одна молодая женщина написала мне письмо, где благодарила меня за помощь, которую она получила через одну из моих книг. Она рассказала, что муж неожиданно бросил ее, оставив одну с тремя маленькими детьми на руках. Когда она читала мою книгу, ей доставила огромное утешение мысль о том, что Христос – это все, в чем мы нуждаемся.

Спустя несколько месяцев после того как я получил это письмо, на одном из моих семинаров в перерыве ко мне подошла молодая женщина и сказала, что она была той брошенной женой, которая написала письмо. После нескольких минут нашей беседы я обнаружил, что чувствую себя как-то неуютно из-за той необычайной уверенности, с которой она говорила о радости доверия Господу.

Тогда я решил обратиться к ней со следующим вопросом:

— Вы говорите, что почувствовали большое облегчение, когда осознали, что человеку в жизни достаточно одного Христа. Но скажите, как вы это понимаете? Для чего в вашей жизни достаточно Христа?

— О, для всего, что мне нужно, – без колебания ответила она с улыбкой.

— А что вам нужно? Чего вы ожидаете от Господа?

— Разумеется, что Он вернет мне мужа. Моим трем дочкам нужен отец, а мне нужен муж. Я уверена, что Бог подействует на его сердце и вернет его домой. Я не знаю, когда это произойдет, но это обязательно случится.

Когда я заметил ей, что мне не известно никакого библейского основания для ее уверенности, ее настроение резко переменилось:

— Как вы можете сомневаться в этом? Вы думаете, мне легко
быть одной? Если Бог настолько верен, как Он говорит, тогда Он
вернет мне моего мужа. Он просто обязан сделать это!

Когда она говорила, ее голос звенел от отчаянного гнева, гнева требовательного духа. Эта женщина глубоко страдала (боль в сердце), ее горечь и обида были заметны (греховное поведение), но самой главной ее проблемой, заслуживавшей всяческого внимания, был требовательный дух (грех в сердце). Ее «доверие» к Богу основывалось не на том, что она безоговорочно верила Ему как личности, не на том, что она не сомневалась в Его вышних замыслах, но на надежде, что Он облегчит ее страдание и сделает это так, как того хочется ей.3 Чем дольше откладывалось исполнение ее ожиданий, тем более требовательной она становилась, «уповая на Бога».

Неослабная боль – это самая благодатная среда для расцветания требовательного духа. Посмотрите, что происходило с Иовом по мере того, как продолжалась его скорбь.

«Опротивела душе моей жизнь моя; предамся печали моей; буду говорить в горести души моей. Скажу Богу: не обвиняй меня; объяви мне, за что Ты со мною борешься?» (Иов 10:1-2).

Чем дольше он находился в бедственном положении, тем несправедливее оно ему казалось. Пока его душа была угнетена невыносимым страданием, которому не видно было конца, его требовательный дух расцветал в нем пышным цветом: «Но я к Вседержителю хотел бы говорить, и желал бы состязаться с Богом» (Иов 13:3). Что за перемена в человеке, который ранее не допускал и мысли перечить Господу! Теперь, похоже, он убежден, что у него действительно есть на это право. У него к Богу дело!

Подобная самоуверенность типична для требовательного духа. Чтобы настаивать на чем-то, мы сначала должны убедить самих себя в том, что то, чего мы добиваемся, – дело, заслуживающее внимания, и что у нас есть полное право и твердое основание выдвигать свои требования. И лучшим аргументом в споре о том, что наша утомленная душа заслуживает передышки, является непрестанная сердечная боль. Много лет терпя рядом с собой невнимательного и необщительного мужа, жена может в конце концов прийти к твердой уверенности в том, что требование лучшего, чем у нее, супруга вполне оправдано. Граница между законным желанием и незаконным требованием тонка, и ее легко переступить.

Иов пришел к убеждению, что у него имеется дело, этакий иск, который он может предъявить Богу. Больше он не молился об облегчении, он был готов требовать его. Сила его убеждения отражена в его довольно известном заявлении: «Вот, Он убивает меня; но я буду надеяться». Этот стих часто используют как пример пылкой веры, но обратите внимание на вторую половину стиха: «Я желал бы только отстоять пути мои пред лицем Его!» (Иов 13:15). Он продолжает, говоря: «Вот, я завел судебное дело; знаю, что буду прав. Кто в состоянии оспорить меня? Ибо я скоро умолкну и испущу дух» (Иов 13:18-19).

Далекий от смиренной покорности решениям Всевышнего Бога, Иов упорно настаивает на том, что он заслуживает лучшего обращения, чем получил. Если Бог отнимет его жизнь, Иов клянется сойти в могилу с уверенностью, что если бы только люди узнали об этом, всем бы сразу стало ясно, что с ним незаслуженно и скверно обошлись.

Всем нам приходилось быть жертвой чьей-нибудь греховности. С нами не раз обходились незаслуженно скверно. Жизнь полна несправедливости. Но когда боль, нанесенная нам людьми, заставляет нас не доверять Богу, не отвечать любовью на зло, но требовать немедленного облегчения, тогда невыполнение Богом наших требований превращает Его в наших глазах из заботливого друга в жестокосердного врага. Послушайте, каким теперь Иов видит Бога:

«Но ныне Он изнурил меня. Он разрушил всю семью мою. Он покрыл меня морщинами во свидетельство против меня; восстает на меня изможденность моя, в лице укоряет меня. Гнев Его терзает и враждует против меня, скрежещет на меня зубами своими; неприятель мой острит на меня глаза свои» (Иов 16:7-9).

Многие христиане заявляют, что им трудно поверить, что Бог их действительно любит. Другие, наоборот, с жаром говорят о дивной Христовой любви, но в их словах больше огня, чем горит в их душе. Почему Бог кажется безучастным и отстраненным от мучений, которые мы переносим?

Возможно, часть проблемы заключена в том, что у нас имеются свои собственные соображения о том, как достигнуть счастья или, по крайней мере, где искать облегчения нашим страданиям. Эти мысли коренятся в представлениях о жизни, которые столь неразрывно связаны с самим нашим существом, что мы никогда не ставим их под сомнение. Мы склонны измерять любовь окружающих нас людей степенью их согласия с нашими планами. Отказ Бога помочь нам добиться наших целей и Его требование подчинять наши устремления Его замыслам мы расцениваем как нежелание видеть нас счастливыми. Небеса превращаются в «потолок», выше которого нашим молитвам не подняться. Разум рисует нам образ Бога, Который бесчувствен к нашей боли и Которого раздражают наши бесконечные жалобы. Горячие мольбы о том, чтобы Он сделал то, чего требуют наши представления о праведности и сострадании, остаются без внимания.

Убежденность Иова, что моральный перевес был на его стороне, все усиливалась. Он, похоже, вообразил, что доводы в его пользу убедили бы всякого, включая самого Бога, в необходимости принятия самых неотложных мер по наведению порядка. Но Бог оставался холодным и бесстрастным к требованиям Иова, которые, судя по всему, Его не впечатляли.

В конце концов Иов воскликнул: «Вот, я кричу: "обида!" и никто не слушает; вопию, и нет суда» (Иов 19:7).

Когда проблемы усугубляются, появляется искушение перестать надеяться на Бога. Когда конечная Инстанция отказывается принять наш судебный иск, тогда любое средство, которое может дать нам облегчение, становится в наших глазах приемлемым и допустимым. Как можно винить умирающего от голода человека за то, что он украл яблоко, особенно если он голодает не по своей вине? Непрекращающиеся мучения обычно размывают в нашем сознании границы между нравственным и безнравственным. Какие-то явно неправильные вещи становятся менее оскорбительными для нашей совести, когда они единственные дают нам надежду на избавление.

И опять, обратите внимание, в чем здесь главная проблема: это не боль в нашей душе, ибо человеку свойственно страдать, и не наша жажда облегчения и удовольствий, ибо человеку свойственно желать. Основная проблема – это человеческая требовательность. Когда мы требуем незамедлительного утоления нашей жажды, мы подвергаемся опасности сбиться с библейской этики на прагматическую мораль: оправдано все, что может ослабить нашу боль. В результате многие имеют вопиюще безнравственные поступки и разбитые жизни. Другие же, кто одновременно страдает и требует, может быть не отворачиваются от Бога и не живут в явном грехе, но продолжают обращаться к Нему с полной уверенностью, что их требования имеют под собой основания.

Страждущие люди терпеть не могут расставаться с надеждой. Поэтому средством ее укрепления зачастую служит рассуждение о том, что в один прекрасный день здесь, на земле, Бог сделает нашу жизнь легче. Он обязательно устроит так, чтобы мы смогли иметь все, что, по нашему мнению, необходимо для счастья. Возможно, муж уйдет от нас к другой женщине, предоставив нам возможность наконец-то выйти замуж за человека, которого мы втайне любили многие годы. Возможно, пока наша дочь, вступившая в переходный возраст, пребывает в летнем лагере, Господь как-нибудь повлияет на нее, ибо Он знает, что наши молитвы исходят из сердца, израненного ее вызывающим поведением. Мы более не в состоянии все это выносить.

Когда мы ожидаем от Бога разрешения всех наших проблем и облегчения страданий, нашей задачей становится так обосновать свое прошение, чтобы оно показалось Ему убедительным. Если бы мы только знали, как убедить Бога в том, что добрый Отец обязан дать Своему страждущему чаду мир и покой! Когда израильтяне возопили к Господу во время их мучений в Египте, Бог услышал и избавил их от страданий. Почему бы Ему не ответить и на наши вопли? Должен же быть какой-то способ заставить Его взглянуть на мир нашими глазами![4]

Послушайте, как Иов выражает желание встретиться с Богом и изложить свое дело в Его присутствии:

И отвечал Иов, и сказал: «Еще и ныне горька речь моя; страдания мои тяжелее стонов моих. О, если бы я знал, где найти Его и мог подойти к престолу Его! Я изложил бы пред Ним дело мое и уста мои наполнил бы оправданиями; узнал бы слова, какими Он ответит мне, и понял бы, что Он скажет мне. Неужели Он в полном могуществе стал бы состязаться со мною? О, нет! Пусть Он только обратил бы внимание на меня. Тогда праведник мог бы состязаться с Ним – и я навсегда получил бы свободу от Судии моего» (Иов 23:1—7).

Я думаю, многие из нас так или иначе подумывали о том, что здорово бы было попасть на прием к Богу! Вы только представьте, какие возможности могли бы открыться перед британскими подданными, если бы они могли напрямую говорить с королевой! Однако в любом случае нас не оставляет сомнение, что даже личный визит к Богу может не принести ожидаемых результатов. И Иов смиренно признавал, что Бог слишком независим, чтобы человек мог управлять Им посредством своих прошений:

«Но Он тверд; и кто отклонит Его? Он делает, чего хочет душа Его. Так, Он выполнит положенное мне; и подобного этому много у Него. Потому я трепещу пред лицем Его; размышляю, и страшусь Его» (Иов 23:13—15).

Это признание Иова говорит в его пользу. Человек, который признаёт, что Бог может и не сделать для него чего-то, что представляется ему таким правильным, существенно превосходит в понимании Бога тех людей, кто радостно предвкушает, что Бог вот-вот все уладит. Наивный оптимист предпочитает романтические выдумки реалистичному взгляду на жизнь. Господь ему просто должен. Однако жестокая действительность может разбить его жизнерадостность на мелкие кусочки. Вера такого счастливца подобна сахарной пудре на торте: она сладкая и красивая, но в ней не содержится ни одного полезного питательного вещества.

Иов не был оптимистом – до этого ему было далеко, – и хорошо, что он им не был. Однако, несмотря на то, что он прекрасно понимал, что Бог может и не ответить на его просьбы, он не являл собой пример покорного смирения совершенной Божьей воле. В нем взыграл тот самый требовательный дух, и это привело его к озлобленному отчаянию: «Вряд ли Господь станет вмешиваться в мои дела, хотя Ему бы следовало это сделать!».

Мы так печемся о собственном благополучии, что всякий, кто преграждает нам дорогу к желанной радости, вызывает у нас гнев и возмущение, в то время как сами мы страдаем в глубокой и благородной печали. «Как Он смеет так со мной обращаться? Это несправедливо. Ну что же, я все равно не отступлю, пусть мне будет больно».

Подобное отношение отвратительно Богу. Оно ему претит. Наш Господь наставлял нас любить ближних своих, как самих себя, заботиться о благополучии окружающих нас людей, как о своем собственном. Этот наказ вызывает у нас затруднения. Чем больше я понимаю, что значит любить, тем больше я осознаю, как мало я люблю, и тем больше я благоговею перед Христовой любовью. Бог действительно ждет, что я посвящу себя отношениям с людьми, соразмеряя их с высшим проявлением божественной любви, даже если тот, на кого я стараюсь направить свое чувство, несправедлив или нечестен со мною.

Но это совершенно не вписывается в привычный для нас образ действий. Подобное поведение выше нашего понимания, поскольку разум наш замутнен. Нам не кажется правильным, что мы должны испытывать в жизни такие жестокие разочарования. Мы склонны зацикливаться на своих несчастьях, которые приносят нам столько боли. Жить, не обращая внимания на непрестанные страдания, столь же неестественно, как есть при помощи ушей или слушать ртом.

Мы можем потребовать, чтобы хоть что-то было по-нашему, чтобы, например, наша дочь, улыбнувшись, сказала: «Конечно, папа, я с радостью приеду к вам на выходные. Спасибо, что позвал». Такое требование кажется в высшей степени разумным и естественным, даже благородным. Но это и есть самое ужасное в требовательном духе – приятное ощущение. Болезнь без симптомов – уже плохо, но болезнь, которая настраивает нас на благодушный лад, медленно, но верно разрушая наше здоровье, – это много хуже.

Требовательность является весьма серьезной проблемой еще и потому, что она редко кажется проблемой. Мы действительно можем чувствовать себя бодрее и оживленнее, когда стремимся к удовлетворению своих требований и представляем себе, как это будет хорошо. Человек может даже ощутить прилив некоего подобия духовности, приближаясь к Богу со своим прошением, полный сил и энергии, питаемый требовательным духом. «Господи Боже, Ты знаешь, как сильно я страдаю из-за напряженности в нашей семье. Теперь я иду к Тебе с верою, что Ты ответишь на мои молитвы и возвратишь мне мои семейные радости. Направляй меня, Боже, помогай мне справляться с обязанностями мужа и отца». Эти слова могут быть словами искренней и достойной молитвы, после которой мужчина действительно станет больше любить свою семью. Но за ними может скрываться и потаенное требование к Богу, чтобы Он восстановил единство в семье; требование, дающее человеку уверенность, с которой он делает шаги навстречу этому единению. Если же семейной идиллии не получается и напряженность в отношениях только усиливается, добрые чувства этого человека могут обернуться праведным негодованием по отношению к Тому, Кто позволил новым трудностям появиться на небосклоне его и без того непростой жизни.

Чтобы мы могли возрастать в своей вере, нам необходимо выявить в себе эту склонность требовать своего. Нам следует обнажить ее во всей отвратительности и постараться избавиться от нее. Иначе никакой глубинной перемены произойти не сможет.



 
 
Нашли опечатку? Выделите текст, нажмите Shift + Enter и отправьте нам уведомление.