Христианская библиотека Логос

Главная Контакты Скачать
 
Главная >> Книги >> С описанием >> Внутренний мир

Внутренний мир

E-mail
Автор Ларри Крабб   
17:10:2008 г.
Оглавление
Внутренний мир
Взгляд в глубину
Что скрывается под внешностью?
Пловцы и ныряльщики
Взгляд в себя может принести разочарование
Глубины жизни
Знать, что ищешь
Кто жаждет...
Наши желания
Переживая боль
Зачем столько боли?
Три вида желаний
Осознание жажды
Зачем нам знать о жажде?
Как распознать нашу жажду?
Мы ищем не там, где следует
Греховная самозащита
Суть проблемы
Проблема требовательности
Возникновение проблемы
Что делает Бог с требовательным духом
Ложные пути
Понять самого себя
Слово Божие
Люди Божии
Изменяясь изнутри
Постигая тайну
Что нужно изменить?
Разобраться в своих разочарованиях
Сила Евангелия
События, которые приносят разочарование
Грех в общении
Глубинная перемена
Изменение самого нашего естества
Дорогая цена перемен

ЧТО ДЕЛАЕТ БОГ С ТРЕБОВАТЕЛЬНЫМ ДУХОМ

В нескольких последних главах книги Иова мы находим одно из самых драматических во всем Священном Писании повествований о том, как Бог напрямую вмешивается в чью-то жизнь. Там приводится один примечательный разговор, в котором Господь решает проблему требовательного духа.

Переживая все те ужасающие беды и несчастья, которым Бог позволил обрушиться на его голову, Иов взрастил в своей душе требовательный дух. Он под конец стал настолько убежден в правомерности своих требований, что страстно желал при случае высказать все свои претензии Богу лично. Господь исполнил его желание, но беседа развивалась совсем не так, как предвкушал Иов. Взгляните, как представлялась эта встреча несчастному Иову:

«Я изложил бы пред Ним дело мое и уста мои наполнил бы оправданиями; узнал бы слова, какими Он ответит мне, и понял бы, что Он скажет мне. Неужели Он в полном могуществе стал бы состязаться со мною? О, нет! Пусть Он только обратил бы внимание на меня. Тогда праведник мог бы состязаться с Ним – и я навсегда получил бы свободу от Судии моего» (Иов 23:4-7).

Иов, очевидно, ожидал, что Бог выслушает, что он имеет Ему сказать, и, задумчиво теребя Свою бороду, произнесет: «Иов, спасибо тебе, что поделился со Мной своим взглядом на мир. Ты попал в самую точку. Откровенно говоря, Я смотрел на все это с иной точки зрения. Послушай, Я немного ошибся, но сию же секунду все исправлю».

Что и говорить, абсурдность подобных мыслей очевидна. Но требовательный дух прикрывает смехотворность своих притязаний покровами пылкого прошения. В главе 38 нам дается редкая возможность увидеть, как Бог отвечает Иову на его требования, и узнать, как Он, скорее всего, ответит и нам.

Бог оказал Иову прием, которого тот так отчаянно жаждал, но дальше события развивались не по его сценарию. С самого первого мгновения, как Бог предстал пред ним, Иов, должно быть, осознал, что ему предстоит нелегкий разговор. «Господь отвечал Иову из бури» (Иов 38:1). Это не был ни ласковый приятный голос, призывающий Иова смягчить его печаль, ни дружеское предложение заглушить горечь в его сердце мыслями о возводимых в лучшем мире обителях.

Когда страждущий святой изливает скорбь своей души, Господь является ему Великим Первосвященником, любящим Защитником, Который понимает его мучения. Но когда печаль превращается в горький дух требовательности, тогда пред человеком встает суровый Хирург в ярко освещенной операционной, готовый расправиться с болезнью Своим сверкающим скальпелем. Бог громовым голосом воззвал к Иову: «Препояшь ныне чресла твои, как муж; Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне» (Иов 38:3).

Позвольте мне сделать небольшое отступление, чтобы вы смогли оценить значение Божьих слов. Когда я был студентом колледжа, мне довелось посещать лекции одного блестящего профессора философии, известного своими атеистическими убеждениями. После первых же нескольких занятий я вообразил себя главным защитником христианства перед лицом этого человека, втайне надеясь, что мне удастся обратить его к Господу, смело отстаивая истину Слова Божьего.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мало того, что мой подход не отличался особой мудростью – он оказался совершенно неэффективным. Вот что происходило на этих уроках. Я обосновался на первой парте в первом ряду и жадно ловил каждое слово этого преподавателя, выжидая, не окажется ли какой-нибудь бреши в его рассуждениях. Когда я думал, что нашел такую брешь, то быстро поднимал руку, чтобы оспорить его доводы. В то время мне казалось, что он восхищен моим пытливым умом, и даже полагал, что загнал его в угол своими безупречными логическими построениями. Теперь, сам будучи профессором, которому время от времени приходится терпеть в классе подобных умников, я отлично понимаю, что он тогда чувствовал.

В течение целого семестра я испытывал его терпение своими разнообразными, порой весьма вольными, наблюдениями, в коих сам я усматривал верх проницательности. В конце концов он не выдержал. Когда я в очередной раз поднял руку, он резко повернулся и, глядя на меня с едва скрываемой свирепостью, процедил сквозь зубы: «Крабб, я попрошу вас выйти ко мне на кафедру. В оставшееся от занятия время мы обсудим все ваши возражения. Если потребуется, мы просидим здесь хоть до вечера. Настала пора во всем как следует разобраться».

Дело в том, что мой профессор был известнейшим философом, вызывавшим восхищение и благоговение не только у студентов-третьекурсников, впервые открывавших для себя Канта и Гегеля, но и у его коллег из самых престижных учебных заведений, которые всегда прислушивались к его мнению о различных философских системах.

Я, в общем-то, и не собирался оспаривать взгляды этого человека, я лишь хотел поделиться кое-какими собственными соображениями. Или, по крайней мере, я так думал. Однако он верно разглядел в моих замечаниях попытку подорвать всю его систему мысли и подменить ее своею.

Когда он с видом неумолимого судии холодно и властно вызвал меня на помост, я перепугался до смерти. Я понял, что перешел границу допустимого. Если я, студент, был до смерти напуган, когда великий неверующий ученый вызвал меня на спор в области его познаний, вообразите, как должен был чувствовать себя Иов, когда всемогущий Господь, Бог и Творец вселенной, попросил его доказать, что этот мир плохо устроен.

Чтобы научиться смирению, нам необходимо для начала разобраться, кому из нас следует измениться. Требование, чтобы все стало иначе, представляет собой не что иное, как судебный иск к Богу, обвинение Его в том, что Он не справляется и пренебрегает Своими обязанностями.

Бог постепенно привел Иова в чувство. Он начал с того, что попросил тому показать, по какому праву он дерзает судиться с Творцом. Он как бы предложил Иову сдать своеобразный квалификационный экзамен, который подтвердил бы его компетентность заниматься подобными вещами.

Первый вопрос: Иов, «где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь. Кто положил меру ей, если знаешь?» (Иов 38:4-5).

— М-м, я не совсем уверен... Разрешите, я немного подумаю, а потом отвечу.

Бог продолжает: «Давал ли ты когда в жизни своей приказание утру и указывал ли заре место ее?» (Иов 38:12). Другими словами: «Иов, говоришь ли ты солнцу, когда ему встать, или ты просто заводишь будильник, чтобы проснуться, когда оно взойдет? Ты ли тот, кто сотворил, поддерживает и приказывает вселенной, или же ты простой смертный?».

Следующий вопрос: «Где путь к жилищу света и где место тьмы?.. Ты знаешь это, потому что ты был тогда уже рожден, и число дней твоих очень велико» (Иов 38:19-21).

Саркастические слова, острые, как скальпель, с легкостью рассекающий плоть, направляемый твердой рукой опытного Хирурга...

Первое испытание завершилось, когда Господь воскликнул: «Будет ли состязующийся со Вседержителем еще учить? Обличающий Бога пусть отвечает Ему» (Иов 39:32).

Вопросы заданы. Вопросов больше нет. Требовательный человек, который собирался наполнить уста свои оправданиями, был смирен. Ответ Иова показывает, что он сделал шаг по направлению к смирению. Наполовину проделанная хирургическая операция – это добрых полпути к выздоровлению. Кризис миновал, но процесс еще идет. Это – слова меняющегося человека: «Вот, я ничтожен; что буду я отвечать Тебе? Руку мою полагаю на уста мои. Однажды я говорил – теперь отвечать не буду, даже дважды, но более не буду» (Иов 39:34-35).

В Иове происходили внутренние перемены. Его требовательный дух был ослаблен. Теперь пришло время для решающего удара.

Когда Бог приступает к работе над человеческой душой, Он никогда не довольствуется полувыздоровлением. «Мы почти полностью справились с раком» – вряд ли подобные слова из уст вашего врача вас очень утешат. Бог вторгается в глубочайшие тайники нашего лукавого сердца, чтобы безжалостно обнажить то, что нуждается в перемене. Он принимает нас благодаря тому, что произошло на вершине Голгофы, и понимает нашу боль, поэтому Он хочет помочь нам измениться. Однако истинное исцеление может начаться лишь тогда, когда мы обнажим в своей душе таящуюся в ней самонадеянную требовательность. Мы должны учиться узнавать, ненавидеть и отторгать от себя свой требовательный дух, должны учиться доверять Господу наши глубочайшие потребности – этим мы как бы очищаем внутреннюю сторону чаши и блюда.

Бог устроил Иову еще одно испытание, через которое Он обличил его неуместную требовательность. Первое, в большей мере, лишь сопоставило силу Бога и слабость Иова, второе же касалось вопроса нравственности.

«Препояшь, как муж, чресла твои», – говорит Господь. Другими словами: «Я еще не окончил наш разговор. Ты не можешь просто взять и уйти. Ты не справился с Моим первым испытанием. Ты не смог ответить ни на один вопрос. Теперь давай посмотрим, как ты справишься со вторым заданием».

Господь задает ему прямой и четкий вопрос: «Ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя?» (Иов 40:3).

Это вопрос на тему: кто в этом мире определяет, что правильно, а что нет? Какими бы мучительными ни были наши страдания, они не дают нам права решать, как с нами должны обращаться. Никакая, даже самая нестерпимая, боль не может оправдать наши греховные уловки, которые мы используем для ее облегчения. Самозащита может быть лучшим средством не чувствовать мук, однако мы не можем не грешить, отказываясь от любви.

Бог завершает второе испытание странным приговором: «Он [Бог] царь над всеми сынами гордости» (Иов 41:26). Гордые люди весьма требовательны. Они считают, что у них есть на это право. Но Господь прямо утверждает: никто, каким бы высоким ни было его самомнение, не правомочен указывать Богу, что Ему делать. И эта мысль еще раз подтверждает главный принцип, на котором строится жизнь в Божьем мире: чтобы общаться с Богом, мы прежде всего должны понимать, что именно Господь, а не мы, есть Бог. Поэтому как бы страстно наша душа ни жаждала облегчения, мы не вправе что-либо от кого-либо требовать, даже глубоко в душе. Нельзя требовать, чтобы дорогой вам человек обязательно стал христианином, чтобы ваш муж бросил пить, чтобы ваши анализы были в порядке или чтобы ваш непослушный ребенок вдруг исправился бы. Желайте многого, молитесь о многом, но ничего не требуйте. Доверять Богу – значит ничего не требовать.

Иов понял это. Доктор хорошо потрудился. Вот слова человека, в чьем сердце произошла перемена:

«Так, я говорил о том, чего не разумел, о делах чудных для меня, которых я не знал... Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле» (Иов 42:3, 5, 6).

— Вспомните, что говорил Иов до этой перемены:

«Буду говорить...» (Иов 10:1).

«Скажу Богу: не обвиняй меня» (Иов 10:2).

«Но я к Вседержителю хотел бы говорить и желал бы состязаться с Богом» (Иов 13:3).

«Я желал бы только отстоять пути мои пред лицем Его!» (Иов 13:15).

«Вот, я кричу... и никто не слушает; вопию, и нет суда» (Иов 19:7).

«Я изложил бы пред Ним дело мое и уста мои наполнил бы оправданиями» (Иов 23:4).

«Вот мое желание... чтобы защитник мой составил запись» (Иов 31:35).

Когда Бог обнажил перед Иовом всю неприглядность его требовательного духа, тот осознал, что требовать что-либо от Бога – чистое безумие и нелепость. Когда человек доходит до такого взгляда на жизнь и на свое место в этом мире, когда предъявлять претензии к Богу становится для него немыслимым, это свидетельствует о его духовной зрелости. И мы с вами начинаем возрастать в вере, когда приходим к осознанию того, Кто такой Бог и кто такие мы.

Однажды одного известного святого, находящегося при смерти, спросили, как он относится к тому, что Господь позволяет ему умереть, невзирая на многочисленные молитвы тысяч людей о его выздоровлении. Он ответил так: «Находясь в присутствии Божьем, мне кажется в высшей степени неуместным что-либо требовать».

«Начало мудрости – страх Господень» (Псалом 110:10). Стоять пред Богом в благоговении, даже когда обстоятельства тяжелы, столь же важно, сколь трудно. Когда мы сравниваем себя с Богом, мы начинаем понимать, как нелепо и заносчиво с нашей стороны требовать чего бы то ни было – даже желанного облегчения от боли. Одно дело – просить страстно и неотступно, скорбеть и плакать, и умолять об облегчении, и совершенно иное – требовать, чтобы воля Вседержителя совпала с нашей собственной.

Мы читаем, что Иов покаялся. Но в чем? Он отказался от своего требования облегчения, понимая нелепость всей ситуации.

Каким образом человек может покаяться и отказаться от духа требовательности? Что для него означает довериться Богу, обратиться к Нему со своею жаждой и оставить всякие попытки самозащиты? Прежде чем мы изучим все эти вопросы в части IV, мне кажется, имеет смысл продолжить наше обсуждение того, что же необходимо человеку для того, чтобы обнаружить грязь внутри чаши и блюда.


ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Я посвятил целую книгу рассмотрению этой проблемы. Она называется «Encouragement: The Key to Caring, Crabb and Allender (Grand Rapids: Zondervan, 1984).

2. Иногда люди начинают торговаться с Богом. «Я обещаю больше никогда не совершать аморальных поступков, если Ты вылечишь меня от болезни»; «Я буду посвящать церкви больше времени, если мне снова удастся свести концы с концами». Интересно, как часто духовный пыл на самом деле оказывается лишь попыткой добиться от Бога своего, то есть не встать на путь ведущий к благословению, а требовать его? Нет ничего плохого в уверенности, что Господь обязательно исполнит желание преданного сердца. Такая уверенность имеет под собой библейские основания. А преданность Богу подразумевает полное доверие – мы должны поручить себя Его заботам; это доверие, которое не сочетается с требовательным духом. Один интересный стих из книги Осии (7:14) говорит нам о том, что Господь отвечал людям, когда они взывали сердцем своим, а не тогда, когда они вопили на ложах своих. В части IV этой книги будет глубже обсуждаться различие между сокрушением над личными проблемами и покаянием в своей требовательности. В первом случае Бог часто остается глух к нашим мольбам, но Он всегда слышит раскаявшегося верующего.



 
 
Нашли опечатку? Выделите текст, нажмите Shift + Enter и отправьте нам уведомление.